iefimov: (Default)
Через пару дней лечу в Бордо с докладом к величайшему сердечному электрофизиологу мира современности. С трепетом и уважением еду...
iefimov: (Default)
Подверженность теориям заговоров и ксенофибии - удел большинства людей, неспособных критически мыслить и эмпирически оценивать соответсвие своего миросозерцания окружающей реальности.

Несколько лет назад Билл Клинтон попытался выразить это в одной из своих речей в поддержку демократов-кандидатов в сенат. Я слушал его в Сент Луисе, отстояв в длинной очереди почитателей его ораторских способностей. Он оправдал все ожидания. Основная мысль была о том, что две американские партии имеют глубокое различие в основах своего миросозерцания. Республиканцы - видят мир через идеологию основанную на вере в набор постулатов и символов веры. Эмпирические факты не играют большой роли в мире, который видится через непоколебимую веру в 10 заповедей, книгу Мормона, или постылаты Айн Ренд. Президент Буш Мл. как-то заявил что он думают "кишками" (gut), что в английском означает что-то вроде внутреннего голоса или голоса Бога, обращающегося к нему напрямую. Факты реальности в этом не принимают большой роли. Демократы - в интерпретации Клинтона - философы, а не идеологи. Их миросозерцание основано на эмпирических наблюдениях и фактах, и на понимание того, что никто не может претендовать на знание непогрешимой истины. Если факты противоречили его пониманию реальности, то Буш плевал на факты и следовал своему видению мира, основанном на стабильности "геоцентризма", а Клинтон менял своё миросоцерцание с учётом этих фактов, принимая "гелиоцентризм". 

Увы, но идеология (примером которой является и религия) остаются уделом подавляющего большинства людей, партий, и государств. Россия - тому наиболее яркий пример. Идеологии меняются, но сам принцип идеологического фундамента государства остаётся неизменным - отрицание эмпирических фактов о самих себе и об окружающем мире. Гораздо проще верить во враждебное окружение чем в своё несовершенство, в ужасы непонятной науки и технологии чем в свою безграмотность и отсталость. Гораздо легче верить в свою исключительность, чем попытаться измениться к лучшему. 

Физиология мыслительного процесса остаётся загадкой, именно поэтому многие предпочитают думать "кишками". Однако происходят и прорывы в этом направление. Профессор нашего факультета работает над тем, как читать активность головного мозга и с помощью дешифровки этой активности управлять телом и окружающим миром, миную периферическую нервную систему. Это ещё один шаг от восприятия мира "кишками" в сторону научного эмпирического восприятия мира - то есть мира как он есть, а не как мы его себе вообразили...

news.wustl.edu/news/Pages/21876.aspx
iefimov: (Default)
Самоорганизация научного сообщества начинается с создания научных обществ и их журналов, которые являются их голосом и показателем качества. Диагноз научного сообщества в целом или отдельных его дисциплин можно достаточно точно сделать на основе качества научных журналов. Практически все развитые страны прошли восход, зенит и закат науки, который отражается в былой славе их журналов. Итальянские научные публикации 17 века, ставшие предвестниками журналов, французские и анлийские уже журналы 18 века, немецкие журналы 19 века, и снова английские 19 и 20 века. В 20-м веке появились сильные научные сообщества и их журналы во многих странах - Японии, СССР, США и др. Однако в настоящий момент многие когда-то ведущие журналы превратиличь в жалкую тень своего прошлого величия. Это относится к старению и потере актуальности научных сообществ, которым они принадлежат, и появлению более специализированных и современных сообществ и журналов.

В Англии, например, это выражается в потере статуса такими когда-то престижными журналами как Physiology и Experimental Physiology. Несколько лет назад общество (Physiological Society), которому принадлежат эти журналы, начало компанию по их возрождению. Я работал в редколегии Experimental Physiology и видел изнутри как это делается. Журнал на несколько лет поднял свой импакт фактор с практически нуля до 3-4. Но врядли он поднимется больше, так как ему приходится конкурировать с сотнями журналов по специальности. Однако суть не в этом. Гораздо важнее то, что приличный импакт фактор делает само научное сообщество более здоровым - его члены хотят публиковать в своих журналах, на их конференции хотят приезжать их колеги со всего мира, и их уровень науки из местячкового поднимается до вполне приличного и потом мирового.

У меня было много споров с коллегами в России о том, нужно ли вообще заниматься научными журналами в России. В основном аргументация тех, кто считает что не нужно, своидилась к следующему: (1) нужно быть частью мирового сообщества и поэтому печатать в лучших мировых журналах и не тратить время перевод бумаги и времени в российских журналах, (2) коррупционность российского научного и околонаучного сообщества не позволит создать приличный уровень рецензирования в местных журналах, (3) загнившие российские научные общества и их журналы не могут быть реанимированы в принципе, и т.д.

Я только что согласился стать Associate Editor журнала American Journal of Physiology: Heart & Circulatory Physiology. Когда-то этот журнал Американского Физиологического Общества был один из лучших физиологических журналов мира, специализирующихся в системе кровообращения. Теперь слава перешла журналам Американского Сердечного Общества, например, - Circulation Research. Их импакт факторы отличаются в несколько раз. Мне интересно попробовать сосстановить здоровье журнала, которому уже более столетия, и в котором опубликованы многие классические статьи 20 века. Работа в рекколегиях многих журналов позволяет сравнить стратегию и тактику, принятую разными научными сообществами и их редколегиями. Конкуренция журналов - это конкуренция разных институтов научных сообществ внутри одного научного поля. Именно через эту конкуренцию обеспечивается здоровье сообщества и их индивидуальных членов.

Возвращаясь к вопросу о российских журналах. Я думаю что они нужны. Без создания новых научных сообществ и их новых журналов, наука России будет атомизирована и потеряет возможность создания конкурентоспособных научных институтов. Без журналов невозможно воспитать новых лидеров научных направлений, которые имели бы способность видеть широкое полотно своей области науки и её место во всем начном ландшафте, и в обществе в целом.
iefimov: (Default)
Замечательный был год у редактора журнала Томаса Льюиса (Thomas Lewis), один из наиболее продуктивных лет в его насыщенной научными и клиническими открытиями жизни: в 1925 он напечатал 3-е завершающее издание свой фундаментальной книги, The mechanism and graphic registration of the heart beat, ставшей библией электрофиологии сердца и сделавшей его отцом основателем электрофизиолгии сердца. Все три издания этой книги, а также другие книги этого замечательного электрофизиолога я купил несколько месяцев назад. Купил также и фолдер с коллекцией его репринтов (коричневый фолдер слева на полке), который содержит репринты его классических статей по возникновению и распространению импульса в сердце собаки. Эти репринты содержат пометки автора и письмо о истории этой коллекции, которая была подарена Томасом Льюисом его ученику Семюелу Левину (Samuel Levine) а он в свою очередь подарил её Мирону Принцметалу (Myron Prinzmetal). После смерти Принцметала, который собрал замечательную коллекицю по истории медицины, эта коллекия. по-видимому, была продана его наследниками и я  купил  отдельные лоты на Swann Gallery анкционе в Нью-Йорке.

 

Увы, но семейной преемственности в науке практически не бывает. Сколько историй я уже слышал о том, как бережно собиравшиеся по крупицам коллекции книг по науке или медицине практикующими учёными и врачами, распродаются за гроши их бездарными детьми и наследниками. Или, ещё хуже, выбрасываются в мусор администрацией университетов и госпиталей, которым нужен метраж для офисов и лабораторий. Так и уходит память поколений. Увы, но институт семьи противоречит институтам профессий. Nature и nurture - редко в согласие. Чингизхан, по-видимому, понимал это лучше многих, но всё равно отдал созданное своим бездарным детям, не имея возможности бороться с физиологией.

Состарюсь, напишу книгу по истории физиологии сердца.
iefimov: (Default)
Борис Бабкин, как и многие другие русские учёные уехал из России, когда власть захватили коммунисты, сломав серебрянный век индустрии, науки и искусства. Он успешно работал в Канаде многие годы. В 1949 году он опубликовал в издательстве Чикагского Университета биографию своего учителя, которого он почитал всю свою жизнь. Книгу я только получил по почте. Меня поразило посвящение на первой странице, написанное по русски в дореволюционной орфографии: 

"Твоей памяти, моя Родина, и вамъ великiя Тени ея строителей".
Б. Бабкин.

Ссылка: B.P. Babkin, Pavlov. A Biography. The University of Chicago Press, Chicago and London, 1949
iefimov: (Default)
Книга очень интересная, хотя и грешит несколько германо-центристским подходом к истории, многими опечатками и ошибками в именах и датах. Но мне было интересно видеть широкую картину развития этой одной из старейших наук и основ медицины. Я планирую прочитать в Оксфорде лекцию по интернациональной жизни и развитию идей в физиологии. Ни одна нация не может претендовать на первенство в развитие идей - идеи прорастают конечность существования национальных научных сооществ, которые имеют тенденцию вырождения через 2-3 поколения даже при самых благоприятных политических обстоятельствах. автор книги доктор Rothschuh с германской дотошностью описал большие деревья из имён известных физиологов, произрастающие из школ физиологив Мюллера и Людвига, потом перерастающие границы в школы России, Америки, Скандинавии, Японии. Но к сожалению он не смог увидеть очевидного - эти деревья угасают через несколько поколений в одной стране и начинают расти в другой. С чем это связано? О Германии он не посмел даже прокоментировать о разрушительной роли ксенофобии и идеологии фашизма. Также он не стал комментировать вглубь о российском коммунизме, который идеологизируя науку убил её. Но он вскользь упомянул причины временного упадка физиологии в Англии начала 19-го века и Дании середины 19-го века. В обоих случаях он высказал предположение, что физиология была в упадке из-за того, что они стала управляться не физиологами а медиками, которые тогда считались в этих странах вполне компетентными преподавать физиологию и вести исследования на эту тему. Хотя при этом в Дании, медики рассматривали профессорские кафедры физиологии не более чем ступенькой к гораздо более выгодной должности в частной медицинской практике. Удивительно, но не писал ли автор это с европейской натуры в 1960-70-е годы? И сейчас там такая же ситуация - биологические науки (физиология, биохимия, и пр.) являются простым подспорьем медицины, и убежищем для тех, кто не смог пока получить место в ограниченных и жёстко регулируемых медицинских частных практиках.

History of Physiology by Karl E. Rothschuh. Translated by Guenter B. Risse, Robert E. Krieger Publishing Company, Huntington, New York, 1973.

March 2013

S M T W T F S
      12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 10:46 pm
Powered by Dreamwidth Studios